Говоря эти слова, Рувим поднял вверх руку, потерял равновесие и шлепнулся в придорожные кусты.
Ноги его беспомощно болтались в темноте.
Наконец он выбрался из кустов и, вскарабкавшись на лошадь, произнес: - Это уже десятый раз.
Отец мне говорил, что, сидя на лошади, не нужно крепко прижиматься к седлу.
Старик говорил: "Ты эдак полегонечку поднимайся и опускайся". Ну я больше все опускаюсь, и притом совсем не полегонечку.
Ах, чертова кукла! - воскликнул Саксон.
Спрашиваю вас во имя всех святых, значившихся в календаре, каким манером вы думаете удержаться на лошади, встретясь с врагом, если вы уже теперь, мирно путешествуя по большой дороге, то и дело валитесь на землю? - Отчего же не попытать счастья, ваше превосходительство? - ответил Рувим, оправляя камзол.
Может быть, мои внезапные и неожиданные движения приведут в смущение и страх этого самого врага.